Endlich Frühling!

by

Pavel Pepperštejns Vesna ist gerade erschienen

In Berlin kann sich der Frühling nicht so recht entscheiden. Zwar gibt es keine grauen Berge, keine Eiszapfen und kein Glatteis mehr – warm ist es aber immer noch nicht. In Moskau sieht es seit einer Woche anders aus. Hier ist der Frühling schon da, Pavel Pepperštejn hat ihn mit seinem neuen Buch Vesna eingeläutet. In seiner Schilderung handelt es sich um ein Wesen, eine Art Göttin, die einer Riesenschlange ähnelt und mit dem zauberhaften Gesicht alles und jeden um sich herum verführen kann.

Der 1966 geborene Künstler, Schriftsteller und ehemalige Chefinspektor der Medizinischen Hermeneutik inspiziert seit Jahren seine Umwelt und bewertet sie in einem idiosynkratrischen Ranking. Die flink entstehenden Installationen, Bilder, Texte dienen dabei der Intention, alles um sich herum zu heilen oder wenigsten schmerzfrei zu machen. Die in diesem Kontext entstehende Kunst kennt man auch im Westen, so war und ist Pepperštejn hier mit zahlreichen Einzelausstellungen präsent – die Züricher Schau Ort Galerie widmete ihm kürzlich sogar eine Retrospektive. In weiteren Gruppenausstellungen, u.a. in der Schau East Bond im Düsseldorfer Raum für Kunst KAI 10 (läuft noch bis zum 27.März), ist Pepperštejn gleichfalls vertreten.

Im Westen weniger bekannt ist jedoch sein literarisches Werk, in dem Pepperštejn auch seine medizinisch-hermeneutischen Ziele verfolgt, für das er sich jedoch viel mehr Zeit nimmt. In diesem Verhältnis stand bereits im Verlauf von zehn Jahren geschriebene Roman Mifogennaja ljubov’ kast (dt. Die mythogene Liebe der Kasten), der den Zweiten Weltkrieg so schildert, als hätte es niemals wirkliche Grausamkeit und Schrecken gegeben und in dem alles nur wie in einem mythisierten Märchen abläuft. Pepperštejn sagt von diesem gemeinsam mit Sergej Anufriev verfassten „psychedelischen“ Roman, dass er von vornherein als Schullektüre für künftige Schülergenerationen konzipiert worden sei, welche die russische Literatur von ihren Leiden erlösen soll, die sie durch die Geschichte schleppt (ein Auszug aus diesem Epos ist bei Suhrkamp unter dem Titel Binokel und Monokel 1998 erschienen). Als Heilpraktiker der russischen Literatur handelte Pepperštejn folglich auch in den zahlreichen Kurzgeschichten der letzten beiden Bücher Voennye rasskazy (dt. Kriegerische Geschichte) (s. dazu den Beitrag von Willi Reinecke) und Svastika i Pentagon (dt. Swastika und Pentagon). Und man kann sicherlich davon ausgehen, dass auch der neue Band Kurzgeschichten enthält, die von „heilender Kraft“ sind.

42 Erzählungen, alle im Frühling geschrieben bzw. diesem gewidmet. Erzählungen, an denen Pepperštejn zum Teil Monate zum Teil Jahre gearbeitet hat, die Entstehungsdaten hat der Autor jedoch gestrichen, um wie er sagt „die Wirkung des ewigen Frühling zu bewirken“. An der Gestaltung von Vesna hat Pepperštejn, der seine Bücher als Kunstwerke begreift, zusammen mit dem Verlag zwei Jahre gearbeitet. Neben zahlreichen Erzählungen Pepperštejns versammelt das Buch auch Bilder des Autors und des Künstlers Ivan Razumov, der bereits die letzten beiden Bände Pepperštejns mitgestaltet hat – Razumovs Chimären russischer Literaten sind übrigens im Flur des Instituts für Slawistik der HU zu betrachten. Mit ähnlichen Wallpainting-Verfahren haben die beiden Künstler die Bilder des Bandes in der Art Berloga – eine Abzweigung der Redžina Galerie – vorgestellt. Die großformatigen Bilder sind bis zum 15. März auf dem Gelände des Vinzavods zu sehen bzw. danach en Miniatur im Buch. Der mit 480 Seiten umfangreiche Band ist bei Ad Marginem erschienen.

Hier folgen einige Auszüge aus dem Buch mit den begleitenden Bildern:

Сфальц!

[…] Некие проведали, что должна треснуть колоссальная статуя в центре площади. Узнали, что в тот миг из новорожденной трещины хлынет убивающий луч. Куда луч устремится — неведомо.
Нашлись усердные — подгадали, рассчитали, подстроили. В ожидаемый момент — сфальц! — трещина разъяла тело гиганта, и убивающий луч хлынул прямо в распахнутое окно весенней комнаты, где над бумагами сидел человек, на которого решили покуситься.
И не стало этого человека. Вот такое изощренное убийство. Убийство. А меня вот тошнит при одной лишь мысли о  насилии! Сколько можно плескаться в жестокостях, как в жидком говне?! Поигрались в мутное — и хватит! Довольно, говорю, заигрывать с яростью.[…]

Маскубинов и Сайбирский

Маскубинов и Сайбирский, на первый взгляд, типичные шестидесятники, немолодые, оттепельные парни. За плечами у обоих — бурные жизни. Студенческая молодость, стройотряды, алкоголь, песни, любовницы, жены… У каждого несколько детей разбросаны по разным городам. Часто меняли место жительства и род занятий. Хоть жизнь и потрепала их, но есть в них что-то неизбывно бодрое, прочно-ворсистое, скрученное жгутом. Таким ребятам все трын-трава. На самом деле, если присмотреться, Маскубинов и Сайбирский — это вовсе не люди, а кончики усов австрийского гусара Отто фон Гурвинека, который во весь опор мчится на своем скакуне сквозь взвешенную дорожную пыль, приближаясь к замку Кинжварт жарким весенним днем 1868 года. Ох, весна, весна… […]

Любезный язык

Один язык, живя во рту у человека, все не мог толком разглядеть внешний мир. То ли человек был немногословен и не зевака, но язык все никак не удовлетворит свое любопытство. Чуть откроется его пещера — какая-нибудь еда, пирожок там или горсть риса, а то и дымящаяся картофелина застит вид. Вдруг открывается рот, а в него кто-то строго заглядывает да еще светит фонариком.
— Проверка! — испугался язык.
На самом-то деле это был зубной врач. Сразу вслед за светом и взглядом влезает что-то жужжащее, железное, потом и другие агрегаты: явно проводят технические работы и что-то собираются менять. И точно — один зуб из наиболее неказистых увезли куда-то, а на его месте установили новый — золотой, сверкающий. Когда закончилась работа, язык, надеясь на то, что появился новый собеседник, кланяется золотому: «Добро пожаловать к нам, очень вашему прибытию рады».
А золотой ему с достоинством отвечает: «Спасибо, вы очень любезны». […]

Человек наслаждения

Существовал человек, которому все — ну совершенно все — доставляло дикое безудержное наслаждение. Уже самое зачатие ему пришлось по душе. И формирование в материнской утробе развлекало неимоверно. И родился он с криком наслаждения. И все ощущения — даже те, от которых прочие морщатся, — он любил, как родных. Что бы ни происходило — этот извивается от удовольствия. Стоит ли говорить, что и собственная смерть ему необычайно понравилась. А уж после смерти — столько наслаждений, что даже жизнь позабыл. Правда, воспоминания ему тоже нравились. Вечность ему показалась сладкой, как варенье, и отнюдь не скучной, отсутствие времени — не менее забавным, чем время. В общем, так он и пребывает каким-то образом, не подозревая о неприятностях. […]

Неистовства любви

В ресторане «Пекин», что в центре Москвы, жил человек, у которого правая рука страстно любила левую. Чуть что — она к ней, обнимает, мнет, словно бы слиться хочет с ней совсем. И до таких безумств дело доходило! Как-то раз правая заприметила, что Хозяин любит почесывать левой рукой кадык. Ну тут, как говорится, от любовной ревности помутились все двадцать шесть нижних небес. Правая дождалась, когда Хозяин уснет, подобралась к горлу — и давай душить. Чуть было не убила, безмозглая, Хозяина и себя заодно. Хорошо, что Хозяин в последний момент проснулся — видит, жизнь на волоске висит.Стал оттаскивать правую левой рукой, но правая-то сильнее, мускулистей. Навалился на нее всем телом, она вырывается, нет сил удержать. Зовет на помощь. Прибежали друзья, люди горячие, стали топтать руку ногами. Хозяин кричит от боли, все-таки его рука. С тех пор пришлось носить на этой руке тяжелые кандалы. Правая рука висит, закованная, и шевельнуться не может. Левая иногда к ней из жалости подбирается украдкой, погладит чуть-чуть, чтобы утешить. Только любовь может довести до такого неистовства. […]

Чипполино

Вряд ли есть кто более отвратительный, нежели Чипполино. Человек, сельский пролетарий, у которого вместо головы — огромная вонючая луковица! К тому же он еще и экстремист. Морковь шла по его следу — безуспешно. Лимоны и апельсины разыскивали этого подонка — никаких результатов. Луковый смрад — везде, а самого негодяя разве сыщешь? Да и некому больше разыскивать его. […]

Advertisements

Schlagwörter: , , , ,

Kommentar verfassen

Trage deine Daten unten ein oder klicke ein Icon um dich einzuloggen:

WordPress.com-Logo

Du kommentierst mit Deinem WordPress.com-Konto. Abmelden / Ändern )

Twitter-Bild

Du kommentierst mit Deinem Twitter-Konto. Abmelden / Ändern )

Facebook-Foto

Du kommentierst mit Deinem Facebook-Konto. Abmelden / Ändern )

Google+ Foto

Du kommentierst mit Deinem Google+-Konto. Abmelden / Ändern )

Verbinde mit %s


%d Bloggern gefällt das: